Монетница буратино

Монетница буратино

Четыре шахты лифтов в здании Ассоциации служили книгохранилищами. В них легко можно было попасть через кабинет Меле, примыкавший к библиотеке, где происходили заседания Совета, и, через комнату в подвальном помещении рядом с бильярдной, куда Торнибрайт отвел Джейсона.

— Не сердитесь, Джейс, — извиняющимся тоном сказал психолог, запирая дверь на ключ. — Мы должны строго придерживаться инструкций. Рано или поздно нам все равно придется известить официальных лиц, и мне бы не хотелось, чтобы им было к чему придраться.

Проснулся он около десяти часов утра, чувствуя себя бодрым и отдохнувшим. В кресле сидел Дистра, сменивший Торнибрайта на этом посту. Наскоро позавтракав, Джейсон — в сопровождении физика — вышел прогуляться в небольшой внутренний сад, окруженный высокой стеной, а затем отправился в библиотеку, чтобы написать подробный отчет о своем первом контакте с Катором.

Проработав несколько часов, Джейсон понял, что так и не упомянул о тех смутных, но необычайно сильных ощущеньях, которые испытал. Он успокоил себя тем, что не до конца разобрался в своих чувствах, а когда разберется, то обязательно опишет их со всеми подробностями.

Наступило время обеда. Стол накрыли в кабинете Меле, и Джейсон заметил, что она исподтишка за ним наблюдает, но не придал этому особого значения. В ту ночь и в течение последующих десяти ночей он поддерживал незримую связь с Катором, все еще возвращавшимся на родную планету: столицу четырех звездных систем, населенных румлами.

Одна из причин, по которой Джейсона сделали участником эксперимента, заключалась в том, что он прекрасно рисовал. Ведь именно рисуя, а не фотографируя животных в естественной среде обитания, натуралист подмечал многие их особенности, запоминал странные на первый взгляд привычки. И сейчас у него не было ни минуты свободного времени. Помимо подробнейших отчетов обо всем, что с ним происходило, он целыми днями рисовал обстановку скутера, детали пульта управления, инструменты, которыми пользовался молодой румл.

Довольно скоро Джейсон понял, что не читает мыслей Катора, а просто испытывает те же эмоции, видит его глазами, чувствует чужое тело, как свое собственное. К тому же, если в мозгу румла вспыхивали какие-нибудь отчетливые воспоминания, Джейсон улавливал их всем своим существом, воспринимая свет, тень, напряжение мышц, ощущенья, разговоры.

Разговоры мучили Джейсона больше всего. В скутере Катору не с кем было общаться, но беседы с другими румлами, которые он изредка вспоминал, вызывали у Джейсона чувство раздвоенности. Хриплые низкие голоса казались ему одновременно и странными, и знакомыми. Челюсти у румлов были вытянуты; строение горла и неба сильно отличались от человеческого. Они не могли произносить палатальных и носовых звуков, таких как «м», «н», «с», «дж», зато «т», «д» и «л» выговаривали толстыми узкими языками таким образом, что людям никогда не удалось бы повторить их с точностью.

Но самым странным было то, что Джейсон — будучи Катером — прекрасно понимал смысл сказанного, оставаясь же самим собой и глядя на себя как бы со стороны никак не мог передать значение разговоров земными словами. Например, когда Катор был голоден, он считал, что «позволил» себе проголодаться. И это вовсе не означало, что румл умел управлять своим телом или нуждался в пище больше, чем Джейсон. Катор думал и чувствовал по-другому лишь потому, что культура цивилизации румлов коренным образом отличалась от культуры человеческой цивилизации.

— Я все понимаю, но не всегда могу перевести, и в любом случае мой перевод будет неточен, — сказал Джейсон Меле как-то вечером. Шел десятый день эксперимента, они сидели у Меле в кабинете, и Джейсон показывал ей рисунки, сделанные им в течение дня. — Даже когда я рисую детали пульта или инструменты, мои наброски не совсем точны. Может, тут дело в том, что румлы видят мир в другом спектре, чем мы.

— Ты очарован, верно? — неожиданно спросила Меле.

У Джейсона замерло сердце. Он и сам не понял, почему ему вдруг стало не по себе. Карие глаза Меле — более светлые, чем у него, — смотрели пытливо, пристально.

— Да, — ответил он, заставляя себя говорить спокойно. — Можно сказать, что так. Я испытываю такие же ощущенья, как если бы открыл новый вид животных…

— Ты меня не понял, — перебила его Меле. — Я говорю не о румлах. Мне кажется, тебя очаровывает сам контакт с Катером.

— Нет… не очаровывает… — с трудом произнес он. Внезапно ему стало страшно.

— Тогда, может, пугает?

— Да… наверное… — признался Джейсон. — Немного.

— С тобой что-то происходит, — мягко сказала Меле. — Я вижу. Послушай, Джейс…

— Чего ты хочешь? — резко спросил он, складывая рисунки в пачку.

— Откажись от участия в эксперименте.

— Нет! — выкрикнул Джейсон и сам поразился, как громко прозвучал его голос. — Видишь ли, — взяв себя в руки, продолжал он, — то, что произошло, по своему значению сравнимо с открытием огня на заре цивилизации. Я… не могу объяснить… Как бы то ни было, мы не должны прерывать эксперимент.

— Если Ученый Совет придет к выводу, что контакт с иным разумом опасен…

— Никакой опасности нет, — быстро сказал Джейсон. — И мы просто не имеем права бросать дело на полпути. Когда Катор встретится в другими румлами, мне легче будет разобраться, что к чему. Он приземлится завтра ночью.

Но Катор приземлился в том самый вечер, когда Джейсон разговаривал с Меле, и в настоящий момент находился в главном здании огромного, в сорок квадратных миль, космопорта, принимавшего и отправлявшего космические корабли — от скутеров до звездолетов.

Если б Джейсон не ошибся (видимо, забыв принять во внимание разницу во времени) и лег бы спать раньше, то он получил бы бесценные сведения о том, какими средствами защиты располагают румлы. Сейчас этот шанс был упущен.

Лежа в темной комнатке в подвальном помещении, постепенно погружаясь в сон, Джейсон ощутил свое покрытое черным мехом, одетое в эластичные доспехи, тело, находящееся за сотни световых лет от Земли. Катор-Джейсон, гордый и ликующий, но тщательно скрывающий свои чувства, стоял перед Инспекторами, сидевшими за столом на небольшом помосте.

Ни один волосок не шелохнулся на бакенбардах молодого румла. Секретарь только что пригласил его войти, и сейчас он стоял по струнке, вытянув руки по швам, сомкнув ноги, с бесстрастным выражением на лице. Подобно Инспекторам, Джейсон делал вид, что не произошло ничего необычного.

— Я верю, что нахожусь среди друзей, — громко сказал он.

— Ты — среди друзей, — подтвердил председательствующий, сидевший справа. В голосе его сквозила ирония, но Джейсон не обиделся. Инспекторы были мужчинами в возрасте, каждый из них имел свою Семью. Их доспехи украшали многочисленные ордена Чести, в то время, как у Джейсона, помимо маленького ордена Чести Астронавта и такого же маленького ордена Чести дальнего родственника Семьи Брутогази, был лишь новый (но большой) орден Чести Фактора Случайности. И этот последний орден сверкал так ярко, что выглядел незначительным по сравнению с тусклыми и давно заслуженными орденами Чести румлов, сидевших за столом.

Инспекторы, по долгу службы выслушивавшие доклады мужчин безупречной Чести, обязаны были соблюдать общепринятые нормы вежливости со всеми, но нельзя было требовать, чтобы они обращались с молодым Джейсоном, как с равным.

— Мы тщательно изучили твой отчет, Катор Троюродный Брат Брутогази, — сказал председательствующий. — Насколько мне известно, артефакт, который ты доставил на базу, передан в Исследовательский Центр. Если ты желаешь сообщить нам какие-нибудь подробности… в особенности о гибели второго пилота, мы тебя слушаем.

— Я и опомниться не успел, — сказал Джейсон, — как мне пришлось защищать свою жизнь, а буквально через секунду дверь выходной камеры захлопнулась. Из-за перепадов давления мне не удалось открыть ее вовремя, а потом было поздно.

— Понятно, — сказал одни из Инспекторов, и в голосе его проскользнули нотки уважения к Катору, сохранившему спокойствие и хладнокровие несмотря на то, что ему было всего два сезона отроду. — Юноша, ты далеко пойдешь и, может, проживешь жизнь всеми уважаемого мужчины, если и в дальнейшем не свернешь с намеченного пути.

Джейсон наклонил голову, благодаря за похвалу. Инспектор, к нему обратившийся, принадлежал (как и все Брутогази) к партии Западни. Внезапно Джейсон понял, что каждый из Инспекторов очень им доволен, хотя председательствующий и третий Инспектор, будучи членами партии Хлыста, не могут выразить ему своего одобрения. От радости у него перехватило дыхание: он был счастлив и горд собой.

— Что ж, — сказал председательствующий. — Если у моих достопочтенных коллег больше нет вопросов, мы тебя не задерживаем. Когда понадобится, тебя вызовут в Исследовательский Центр.

Джейсон вновь наклонил голову, попятился к двери и вышел в приемную. Он пристегнул к поясу короткий церемониальный меч, оставленный им у секретаря, окинувшего молодого румла безразличным взглядом. Несмотря на это, Джейсон протянул ему монетку, достав ее из монетницы, вделанной в доспехи.

— Да обретешь ты Царство свое, — пробормотал секретарь, низко поклонившись.

Бедняга! Он ничего на знал! Джейсон вышел из главного здания космопорта, доехал на транспортере до внутреннего города, где находился дворец Брутогази. Идти было недалеко. Давно родившие пожилые женщины работали граблями, убирая мусор с мощенных ракушками тротуаров. Ракушки блестели в ослепительно-белом свете далекого солнца, встающего над западными окраинами города. Бассейны причудливых форм с прозрачной голубой водой походили на оправу для орденов Чести из кристаллов, растущих на дне.

Женщины, убирающие мусор, негромко пели — то были песни благородных румлов и Песни Основателей Царств. Как прекрасен мой город, подумал Джейсон, и его народ, и восходящее солнце, и поющие женщины. Он остановился, чтобы напиться из небольшого бассейна шириной с размах его рук и глубиной ему по пояс. Рубиновые кристаллы на дне сияли, как орден невиданной и неслыханной Чести.

— Не лиши меня прохлады, не лиши меня воды, не лиши меня силы, — прошептал Джейсон молитву, поднимая голову и чувствуя, как капли стекают с его бакенбардов. Он медленно встал на ноги.

Рядом с ним орудовала граблями одинокая женщина, которая во возрасту могла быть его матерью, но вряд ли была ею. Мать Джейсона, несомненно, все еще жила во дворце Брутогази. Когда-нибудь он обязательно найдет ее имя в списках. Гражданин Чести должен знать, какая именно женщина родила его и носила спящего в сумке на протяжении семи лет.

Повинуясь необъяснимому чувству — возможно, и тут сыграл роль Фактор Случайности, — Джейсон достал монетку и подал ее уборщице тротуаров.

— Не споешь ли ты мне песню, плодовитая госпожа? — спросил он. — Об основании Царства Брутогази.

Она взяла деньги, облокотилась о грабли и запела. У нее был нежный высокий голос, и, судя по всему, она была старше, чем показалось Джейсону с первого взгляда.

Она пела о том, как две экспедиции погибли в непроходимых джунглях и отравленных морях третьей планеты, и о том, как Брутогази — Первенец Четвероюродного Брата Личена — создал на ней колонию. О том, как он обвинил своих двенадцать спутников в предательстве, и о том, как в течение всего одного дня — с восхода до заката солнца — он обманул, а затем убил их, получив таким образом право стать полновластным хозяином этой колонии и основать свое Царство.

Женщина умолкла и вновь принялась за уборку мусора, а перед глазами Джейсона возникали одна картина за другой. Как и он сам, Брутогази был дальним родственником прославленного главы Семьи… Впрочем, это не имело значения — великим героем мог стать каждый… И тем не менее нельзя отрицать, что свойства крови передаются по наследству, а в жилах предков Джейсона, кем бы они ни были, текла кровь первого Брутогази…

Он подошел к воротам дворца, и привратник, обязанный знать в лицо каждого члена Семьи, пропустил его внутрь. Джейсон шел по двору, глядя на окна третьего этажа, где жил Брутогази. На втором этаже, площадью в четверть квадратной мили, размещались его ближайшие родственники. Сам Джейсон, будучи Троюродным Братом, занимал крохотную квадратную комнатку на первом из пятнадцати подземных этажей. Сейчас он вошел в нее и с облегчением вздохнул, почувствовав, что наконец-то попал домой. Обстановка была скудной: кровать, сундучок с личными вещами, портрет Брутогази — того, который основал Царство. Солнечный свет, проникал в высокое узкое окно, отражался в бассейне для умывания.

Едва Джейсон успел снять с себя доспехи, как дверь сообщила ему, что за нею кто-то стоит. Он вышел в коридор. Белла Двоюродный Брат, — румл, старше его на сезон (они были не только родственниками, но и друзьями, и поэтому относились друг к другу почти без опаски), — с улыбкой протянул ему небольшой золотой предмет.

— Я — по поручению Брутогази. Завтра можешь переехать на первый этаж. Комнату тебе приготовят. — Он отсалютовал, повернулся и ушел.

Джейсон посмотрел на золотой предмет. Это была медаль — меньший из двух знаков Чести, которыми глава Семьи мог награждать своих дальних родственников. У Джейсона перехватило дыхание, на глаза его навернулись слезы. Он был тронут до глубины души. То, что ему, члену Семьи, Фактор Случайности подарил артефакт, и то, что он вернулся из экспедиции один, не прошло незамеченным. Правда, в скутере их было двое, а Брутогази расправился с двенадцатью, но… на его скромные усилия тоже обратили внимание.

Все существо Джейсона переполняли чувства любви и гордости. Он присел на корточки, приняв молитвенную позу перед портретом Брутогази, висевшим в углу. Руки его были скрещены на груди. Солнечный луч медленно скользил по полу, но Джейсон оставался недвижим.

— Не лиши меня прохлады… не лиши меня воды… не лиши меня силы…

В подвальной комнатке на Земле спящий проснулся. Подушка его была мокра от слез.

Источник:
Монетница буратино
Четыре шахты лифтов в здании Ассоциации служили книгохранилищами. В них легко можно было попасть через кабинет Меле, примыкавший к библиотеке, где происходили заседания Совета, и, через комнату в
http://www.ngebooks.com/book_15466_chapter_6_5.html

Монетница буратино

27 апреля 2016 года в читальном зале Тульской областной специальной библиотеки для слепых начала работу книжная выставка-мини-музей «Деньги: загадочный мир повседневного» , посвященная 700-летию российского рубля.

На презентации выставки сотрудники читального зала представили все экспонаты – российские монеты и бумажные деньги разных эпох – от Елизаветы Петровны (XVIII век) до наших дней.

Среди подлинных старинных монет – деньга (= 1/2 копейки) 1746 года, одна копейка 1859 года и 20 копеек 1870 года.

На выставке любознательный посетитель найдет и редкие деньги, выпущенные к определенным памятным датам и событиям. Например, монеты и купюры, изготовленные в память Зимних Олимпийских игр в Сочи в 2014 году.

Готовятся к выпуску деньги, посвященные годовщине воссоединения России и Крыма в 2014 году, а на выставке уже представлены макеты данных купюр.

Один из разделов выставки посвящен деньгам мира – монетам и купюрам стран Европы, Азии и Америки. Многие из этих денег уже вышли из употребления, и тем интереснее вспомнить или узнать о них и подробно рассмотреть.

На выставке представлены литературные произведения, где деньги сыграли для героев главную роль в их жизни, карьере, судьбе.

Эти произведения, конечно, знакомы многим читателям. Среди них «Золотой ключик, или Приключения Буратино» А. Толстого, «Муха-Цокотуха » К. Чуковского, «Неразменный рубль » Н. Лескова, «Тим Талер, или Проданный смех » Дж. Крюса, «Приваловские миллионы » Д. Мамина-Сибиряка, «Остров сокровищ » Р. Стивенсона, произведения А. Островского, Ф. Достоевского, Т. Драйзера, И. Ильфа и Е. Петрова, Дж. Лондона, П. Бажова и многих других.

Презентацию выставки оживили различные афоризмы и пословицы о деньгах: «Копейка рубль бережет, а рубль голову стережет », «Денежки счет любят », «Не было ни гроша, да вруг алтын » и другие.

Денежным оберегам посвящен специальный раздел выставки, где представлены различные кошельки, монетницы, копилки, фигурки и статуэтки, которые, как большинство из нас верит, должны принести богатство и благополучие.

Всем очень понравилась инициатива библиотеки по организации подобной выставки, которую можно рассматривать каждый день в течение года, пока она будет работать в читальном зале, подробно знакомиться с каждым экспонатом (подлинником или копией), погружаться в загадочный мир денег и заряжаться энергией богатсва материального – через монеты и купюры, и духовного – через книги.

Вместе с заведующей инновационно-методическим отделом М.В. Луневой посетители выставки вспоминали, что можно было купить на один рубль в советское время: сколько стоили хлеб и мороженое, молоко, сахар, овощи и фрукты, детские игрушки, проезд в городском транспорте, мужская и женская стрижки, книги, годовые подписки на газеты и журналы и т.п.

Для удобства пользователей подготовлено издание – библиографический список литературы к выставке, выполненный укурпненным шрифтом и шрифтом Брайля для людей с проблемами зрения.

Приглашаем всех желающих на выставку «Деньги: загадочный мир повседневного»!

Источник:
Монетница буратино
Тульская областная специальная библиотека для слепых
http://www.tosbs.ru/events/exhibition/2168—700-

COMMENTS